Я совсем не поклонник Смотрича. И не сторонник его теории малых дел (хотя их немало и многие из них хороши). И не убеждают, меня, мягко говоря, его оправдания в бибином стиле - "главное - это Иран" поскольку главное - это Израиль и отстранение от власти узурпаторов - юристократов. Пока они держат основные рычаги мы не достигаем и целей в Иране и у себя под боком. Никаких целей. Да, мы делаем шаги в правильном направлении, но ужасно далеки от целей.
Именно потому что Биби и Смотрич подменили для себя главное второстепенным. Но, тем не менее, интервью само по себе полезное.

БЕЦАЛЕЛЬ СМОТРИЧ в интервью с Гади Таубом
Расшифровка интервью с 34 минуты

ГАДИ ТАУБ
— Где, по-твоему, проходит граница в противостоянии с юридическим дипстейтом?
БЕЦАЛЕЛЬ СМОТРИЧ
— Прежде всего, я считаю, что мы уже находимся в конституционном кризисе. И создали его не мы, а Верховный суд.
Но я скажу тебе ещё одну вещь. Очень часто я предпочитаю есть виноград, а не ссориться со сторожем виноградника. Если это не жизненно необходимо, я не вступаю в драку ради самой драки.
Когда я пришёл в Министерство финансов, передо мной стоял выбор. Я мог воевать со всеми подряд и ничего не добиться. Потому что это огромная система. Можно до утра выступать с громкими заявлениями, получать аплодисменты, может быть даже заработать ещё пару мандатов в опросах — но результатов это не приносит.
Поэтому последние три с половиной года я действовал системно.
Я единственный министр, которому удалось сместить юридического советника министерства. Я уволил Аси Месинга. Вместе с ним ушли ещё несколько юридических советников, которые совершенно недопустимым образом закрепились на своих должностях.
Я вёл эту борьбу, выиграл её и добился результата.
Да, это трудно. Да, это изматывает. Но можно побеждать и таким способом.
Вообще, мне кажется, что всё, что мы наблюдаем последние три-четыре года, — это своего рода лебединая песня старой элиты. Она уже понимает, что её время заканчивается.
Любой тореадор знает: самый опасный момент — это когда бык уже смертельно ранен. Именно тогда он делает последнюю отчаянную попытку атаковать.
Вот что происходит сейчас.
По демографическим и другим причинам этот процесс уже не остановить. Поэтому они цепляются за власть изо всех сил и ломают все прежние правила.
С нашей стороны нужно действовать настойчиво, умно и последовательно.
Именно поэтому следующие выборы настолько важны.
Посмотри, несмотря на все протесты и крики, мы уже изменили порядок назначения судей. Мы изменили систему рассмотрения жалоб на судей.
Сейчас мы завершим разделение функций юридического советника правительства и прокуратуры и заново определим их полномочия.
В следующую каденцию будут назначены новый юридический советник правительства, новый государственный прокурор и от восьми до десяти новых судей Верховного суда.
Если, не дай Бог, к власти придёт левый лагерь, они назначат всех этих людей. И тогда история закончится.
Если же правый лагерь сохранит власть, то после того как мы изменили правила игры, мы назначим людей, которые будут проводить новую политику.
В конце концов, кадры определяют политику.
Я это видел в Министерстве финансов. Мне понадобилось три года, чтобы провести все назначения на руководящие должности, и это полностью меняет курс корабля.
Да, дипстейт никуда не исчез. Иногда чиновники публикуют документы за моей спиной. Иногда представители министерства приходят в парламентские комиссии и озвучивают позиции, противоположные моей.
Иногда я жёстко реагирую. Иногда предпочитаю опустить голову и двигаться к цели.
И тут, кстати, есть одна вещь, которой стоит поучиться у Нетаньяху.
На него можно обрушивать много критики, но у него есть одно качество: он всегда умеет отличать главное от второстепенного.
Он всегда держит взгляд на мяче.
Что действительно важно, а что нет.
Именно так я старался действовать весь период войны.
Когда Бен-Гвир вышел из коалиции после предыдущей сделки по заложникам и хотел, чтобы я вышел вместе с ним, я уже понимал, что мы движемся к прямому столкновению с Ираном.
Мне было тяжело. Мне было больно видеть освобождение террористов. Это противоречит всему моему мировоззрению.
Но я говорил себе: смотри на главное.
Есть экзистенциальная угроза со стороны ядерного Ирана. Нужно сохранить правительство.
Я не мог тогда объяснить это обществу, потому что это была секретная информация.
Даже моя жена ничего не знала, пока её однажды ночью не разбудили и не эвакуировали из дома, а я в это время управлял событиями из защищённого командного пункта.
По той же причине я не устраивал кризис в коалиции по вопросу призыва ультраортодоксов в месяцы, предшествовавшие операции против Ирана.
Да, это меня злило. Да, мне было тяжело.
Но я понимал, что впереди ещё одна война с Ираном и ещё одна экзистенциальная угроза.
Поэтому иногда политика требует терпения.
Есть главное и есть второстепенное.
Есть вещи, за которые нужно бороться немедленно, а есть вещи, ради которых иногда приходится сделать шаг назад, чтобы потом продвинуться дальше.
Политика — это искусство максимизировать желаемое в существующей реальности.